Привычным жестом он толкнул дверь кондитерской, и Мегрэ снаружи увидел, как мадам и мадемуазель Бигоро, развеселившись, обмениваются шуточками со стариком.

Ему определенно были рады! Его нищета не была того рода, что наводит уныние. Он рассказывал что-то смешное, а пухленькая девушка, вспомнив, что нынче понедельник, склонилась к витрине, выбрала две «монашки» и с профессиональной сноровкой завернула их в кремовую бумагу.

Господин Понедельник не торопился: он зашел к сапожнику по соседству, но там получил всего лишь монетку; потом завернул в табачную лавку на углу, где ему дали немного нюхательного табака.

В его жизни нет места каким-либо неожиданностям — это бросалось в глаза. И в понедельник, и во вторник, в другом квартале, и в среду, где-то еще, люди могли проверять по нему часы.

Вскоре он достиг бульвара Сены и чуть не вприпрыжку направился к особняку доктора.

Хороший это был дом. Там его ждал настоящий обед, такой же точно, какой ели и хозяева незадолго до этого; он сможет поесть за столом, в чистой, жарко натопленной кухне. Прекрасно зная дорогу, он направился к черному ходу, а Мегрэ позвонил с парадного.

— Мне нужно немедленно видеть доктора! — заявил он Мартену.

Его провели наверх.

— Не могли бы вы попросить, чтобы нам тотчас же принесли пирожные? Старик уже внизу…

Папаша Понедельник ел, не подозревая, что во врачебном кабинете двое мужчин склонились над гостинцем, который он приносил детворе…

— Ничего! — заключил Барион, тщательно исследовав сладости.

Значит, в какие-то недели пирожные бывали смертельны, а в какие-то — совершенно безвредны.

— Благодарю вас…

— Куда вы?

Поздно! Мегрэ уже вышел на лестницу.

— Проходите сюда, месье…

Бедная мадам Бигоро была сама не своя при одной мысли, что кто-нибудь из ее клиентов увидит, как она принимает полицейского. Она ввела Мегрэ в маленький, типично буржуазный салон с тюлевыми занавесками на окнах, который примыкал к самой лавке. На всех столах и буфетах, даже на подлокотниках кресел остывали пирожные.